Top.Mail.Ru
СБЕР Про | Медиа
  • Интересное

Эффект погружения. Как появление скринлайфа влияет на важнейшее из искусств

Иван Афанасьев

Иван Афанасьев

кинокритик, автор изданий Forbes, «Нож», Ruposters, 2x2 media, блогер
  • 6 мин
  • 126

2020-й задал тренд на «дистанционку» во всех сферах человеческой жизни: всего за одну весну мы убедились, как легко жизнь может скукожиться до размеров собственной квартиры и экрана ноутбука и/или мобильного телефона. Вынужденная аскеза влияет и на уровень здравомыслия: в условиях четырёх стен особенно важно не превратиться в растение, и лучший способ это предотвратить — правильные развлечения. Мода диктует свои правила: социальная дистанция внесла коррективы в потребление самого массового искусства общества потребления — кино. Ограниченность в средствах самовыражения подстёгивает человеческую фантазию: тут как нельзя кстати пришёлся разработанный Тимуром Бекмамбетовым — главным «нашим в Голливуде» — пророческий жанр скринлайф-фильмов.

Дружественный интерфейс

Скринлайф (screenlife) — формат кино, при котором вместо привычного кинематографического пространства (декорации/натура и актёры, которые в них играют) мы наблюдаем за происходящим в фильме как будто через интерфейс компьютера, смартфона и/или других гаджетов. Словосочетание «как будто» здесь играет важную роль: например, в скайп-фильмах (то есть картинах, которые завязаны на использовании интерфейса программы для видеосвязи Skype) актёры, играющие своих персонажей, могут действительно взаимодействовать с компьютером, через камеру которого зритель видит их. В других случаях актеры погружены в классическое кинематографическое пространство с декорациями и камерами, а отснятый материал впоследствии превращается в имитацию реального разговора по видеосвязи.

Как несложно догадаться, многое в таком кино зависит от бюджета, но ключевая мысль в том, что скринлайф-фильмы, даже самые дорогие, всё равно будут несравненно дешевле, чем большая часть традиционного кино.

Первой «ласточкой» стал спродюсированный Бекмамбетовым и влиятельным американским продюсером Джейсоном Блумом хоррор «Убрать из друзей» Левана Габриадзе, вышедший в 2014 году. В нём группу подростков, собравшихся, чтобы поболтать через Skype, терроризировала загадочная сущность, попавшая к ним в беседу под видом анонимного аккаунта. Эффектный фильм, по-новому осмыслявший привычные инструменты фильмов ужасов, при бюджете в 1 млн долларов собрал аж 64 млн долларов, но разделил зрителей и критиков на два лагеря. Одни утверждали, что за этим форматом абсолютное будущее ввиду его актуальности, вторые — что это «мёртвое» кино, лишённое преимуществ традиционного кинематографа.

Истина, конечно, в итоге оказалась где-то посередине. Снятый в 2018 году уже самим Бекмамбетовым, политический триллер «Профайл» о журналистке, втирающейся в доверие к вербовщикам ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация), получил главный и единственный приз в параллельной основному конкурсу программе «Панорама». Следом за ним дебютный фильм режиссёра Аниша Чаганти «Поиск», созданный на базе бекмамбетовской студии Bazelevs, также показал внушительный коммерческий результат — более 75 млн долларов в мировом прокате при сходном с «Убрать из друзей» бюджете. Очевидно, что такой успех говорит лишь об одном: людям как минимум интересно кино, убедительно фиксирующее не только реальность, в которой они живут, но и в которой они проводят немало своего времени — компьютерную.

Стирание дистанции

Ещё одним ярким примером, но уже в ином формате, стоит считать вышедший в 2019 году фильм «Настоящее. Совершенное». Это необычное документальное видеоэссе (бессюжетная нарезка видеороликов, смонтированных в определённом логическом порядке), целиком состоящее из собранных режиссёром Чжу Шэнцзэ фрагментов реальных видеозаписей с китайского YouTube, сделанных на свой мобильный телефон или веб-камеру. Такой гибрид: с одной стороны, номинально не совсем кино, а скорее видеоролик, набор фрагментов из жизни маргинальных слоёв (уличные бродяги, трансвеститы, одинокие пенсионеры и блогеры-хикки). С другой — мы смотрим этот срез настроений как на своего рода откровения китайского общества перед своим единственным слушателем: камерой собственного девайса. Из-за доступности подобного способа съёмки дистанция между героями фильма и зрителем стремительно сокращается.

Всплеск популярности скринлайфа закономерно пришёлся на 2020 год, когда весь мир заперся в своих домах перед угрозой коронавируса. Многие режиссёры, актёры и другие представители киношных профессий остались без работы. Ситуация требовала новых способов коммуникации: Бекмамбетов, например, предсказавший спрос на дистанционные съёмки, разработал целую систему создания кино «на удалёнке». А популярность сервиса для онлайн-конференций Zoom привела к освоению новых выразительных средств: интерфейс программы, ставшей для многих людей единственной альтернативой коллективным собраниям, оказался идеальной декорацией для новых сюжетов в предложенных обстоятельствах. Индустрия развлечений быстро освоила свежую креативную струю: Zoom-проекты (в основном сериалы) стали появляться, как свежеиспеченные пирожки.

В России выходили «Безопасные связи», «#Сидядома» и «Окаянные дни», сейчас благополучно забытые, в Великобритании — дико популярный и по сей день ситком «Постановка» с обросшими и «забородевшими» без присмотра парикмахеров Дэвидом Теннантом и Майклом Шином. Тогда же оголились и достоинства, и недостатки формата. Плюсами, помимо очевидных вроде бюджетности и доступности, можно назвать огромное поле для экспериментов. Выросший из вирусного видео в Twitter хоррор «Хост» (в нашем прокате — «Астрал. Онлайн») о виртуальном обряде экзорцизма на время стал самым просматриваемым фильмом набирающего популярность видеосервиса Shudder. Он вовсю использовал «многоэкранность» Zoom, играя со зрительским вниманием. Скажем, в момент, когда вы были увлечены монологом персонажа на «основном» экране, на одном из дополнительных в это время происходило нечто пугающее, но замечали вы это лишь краем глаза в последний момент. Отличный инструмент для нагнетания напряжения.

При этом расплодившиеся, как грибы после хорошего дождя, Zoom-сериалы в основной своей массе были скорее похожи на очень скромные по выразительности театральные постановки, или даже этюды. Популярные артисты (у нас — в диапазоне от Анны Михалковой до Фёдора Бондарчука) смотрели в экран, ходили по комнате и зачитывали диалоги, пытаясь, как правило, развеселить зрителя. Это чаще выглядело скорее как неловкая самодеятельность, записанная от нечего делать: на это влияло не только само действо, но и окружающая зрителя обстановка. Интерьеры собственной квартиры плюсовались к интерьерам любимых актёров на экране, в которых те как будто теряли флёр «звёздности», становясь такими же заложниками обстоятельств. Стало ясно, что скринлайф требует гораздо больше выразительных средств, чем просто записанные на веб-камеру диалоги людей.

Сейчас фишку «декстоп-фильмов» осознали в полной мере: исключение дистанции между зрителем и героями (особенно когда смотришь с экрана аналогичного девайса — смартфона, например) позволяет добиться большей искренности. Простейший пример — успех на престижных американских кинофестивалях Sundance и South by Southwest новой продюсерской работы Бекмамбетова «R#J», своего рода «мобильной» версии истории про индийских Ромео и Джульетту. Но также и ясно, что этот новый, по-своему инновационный способ съёмки кино требует разработки собственного языка, инструментария, благодаря которому производство screenlife-кино можно будет поставить на поток. Как в своё время фильмы в жанре «найденной плёнки» (см. «Паранормальное явление», имитирующий съёмку на любительскую камеру) и новомодное «мобильное кино», скринлайф — логическое продолжение технического прогресса, в последние десятилетия ускорившегося, как ёжик Соник из одноимённой видеоигры.

Заменит ли этот формат традиционное кино? Совершенно точно нет. Станет ли альтернативой ему? Совершенно точно да. Надолго ли? Покажет время.

Эта статья была вам полезна?

Читайте ещё